«Мы еще не дошли до того уровня, когда сможем жаловаться, что гей-движение стало мейнстримом, вальяжным и буржуазным».
Фото из архива Игоря Кочеткова
В России подходит к концу общероссийская кампания «против гомофобии». Целую неделю гомосексуалы, трансгендеры и сочувствующие отстаивали свои права с лозунгом «Любовь сильнее ненависти». Председатель российской ЛГБТ-сети (лесбиянки, геи, бисексуалы, трансгендеры) Игорь Кочетков рассказал «Соли», чего ради геи затеяли протестную неделю, какие политические силы за ними стоят и почему человек-пророк Никита Джигурда им не друг, а гомофоб.
—Как вы считаете, после вашей недельной акции в России стало меньше гомофобов?
— Я думаю, что от проведения подобных информационных кампаний уровень гомофобии не уменьшится.
— А зачем тогда нужны эти семь дней гей-протеста?
— Цель проведения «недель» — привлечь внимание общества к этой теме. И только когда общество и власть начнут действовать совместно, уровень гомофобии будет снижаться. И этой цели нам добиться удалось. Сегодня важно другое — ЛГТБ-сообщество более активно стало бороться за свои права, мы стали более видимы, и реакция гомофобов изменилась — она стала более агрессивна, более организованна. В этом смысле публичной гомофобии теперь в разы больше.
— В чем выражается «публичная гомофобия»?
— Примеров множество. Мы сейчас с вами беседуем, а в Тюмени перед заданием, где должен был проводиться круглый стол в рамках недели против гомофобии, вышли местные казаки, размахивают нагайками, ведут себя крайне агрессивно и никого не пускают. Причем пикет казаков санкционирован властями, а наши тюменские активисты не смогли получить разрешение на проведение уличного протеста. Активистам ЛГБТ нигде нельзя проводить акции. 29 апреля было совершено нападение на активиста в Сыктывкаре. И таких примеров много.
— Ваши гей-кампании — это случайно не попытка включиться в российское протестное движение?
— Отчасти это так. Мы выражаем протест против бездействия властей и игнорирования проблемы гомофобии.
— То есть это политический протест? Вы ставите себе политические цели?
— ЛГБТ-движение — не политическое. Мы не участвуем в борьбе за власть. Мы готовы сотрудничать с любой легитимной властью, со всеми политическими силами, при условии, что они признают ценность прав человека.
— Сегодня есть такие политические силы?
— Отношение политических сил к сексуальным меньшинствам — это хорошая лакмусовая бумажка. Многие говорят о демократии, но когда речь заходит о защите прав геев, лесбиянок (которые многим не нравятся), то все сводится к вопросам о традиционных ценностях, правах большинства, а о меньшинстве как-то быстро забывают. К сожалению, это характерно практически для всех российских политиков. Но есть и те, кто разделяет.
— Кто?
— Сегодня есть только одна политическая партия, в которой есть люди, которые включили вопрос о правах сексуальных меньшинств в свою программу — «Яблоко». Но лидеры этой партии эту позицию не разделяют. Например, [исполнительный секретарь политического комитета] Галина Михалева открыто дала понять, что «Яблоко» ориентировано на большинство. Но она, видимо, не понимает, что это самое «большинство» никогда за «Яблоко» не проголосует. Да и ни за одну либеральную партию. Российским либералам все же стоит побороться за тех, кто на выборы не ходит — людей образованных. И не последними в такой избирательной кампании станут лозунги в защиту прав ЛГБТ-сообществ.
— Я думаю, что, если мы попробуем использовать Прощеное воскресенье как символ толерантности, нас точно обвинят в оскорблении чувств верующих, чего мы, разумеется, не хотим.
— А какие элементы русской традиционной культуры могут взять на вооружение российские ЛГБТ-шники?
— Интересная мысль. На самом деле мы не устаем повторять, что то, к чему мы призываем, никаким традиционным ценностям не противоречит. Например, если бы наша позиция противоречила семейным ценностям, то мы бы не говорили о легализации однополых браков. Мы выступаем за однополые браки, потому что для нас важна семья в традиционном понимании. Наше отношение к любви столь же ценно, как и отношение гетеросексуалов. Появление однополых браков будет признанием этой ценности. А с юридической точки зрения есть целый ряд прав, в которые вступают гомосексуальные пары — имущественные, неимещуственые и так далее. То есть в принципе гомосексуалы сегодня могут оформить все эти права. Но каждое надо закрепить отдельным договором, а за его регистрацию — заплатить государству деньги. Вся процедура выходит в тысячу рублей, а регистрация брака стоит 200 рублей. Это звучит комически, но почему я должен платить больше?
— Нужна ли российским геям служба в армии? Нужен ли отдельный авианосец, например?
— Мое мнение — в России в принципе не нужна воинская повинность. Геям, не геям — никому.
— Артист Никита Джигурда недавно озвучил желание возглавить российское гей-движение. Вы рады были бы видеть его в сообществе?
— Я думаю, что Джигурда вряд ли окажется в нашем сообществе, потому что он все же придерживается традиционной сексуальной ориентации. Он предлагает очень странные вещи, например, пост и воздержание. Мы выступаем как раз наоборот — каждый должен сам решать, как проявлять свою сексуальность. Пусть каждый сам решает, воздерживаться ему или нет, а не следовать советам Джигурды. Почему геи должны воздерживаться, а гетеросексуалы нет? Если Джигурде нравится воздержание — пусть он и воздерживается.
— Он гомофоб?
— Он выглядит как умеренный гомофоб. Он переходит к стадии жалости — «вот они бедные и несчастные, как бы им помочь». Нам такой жалости не надо. Я подчеркну, что, если господин Джигурда хочет нам как-то помочь — пусть приходит, мы всегда открыты к дискуссиям.
— Культовый режиссер Брюс Ля Брюс в интервью «Соли» говорит что «гей — это не квир, не фаггот, гей — это фэг». Есть ли у российских геев особое сленговое, субкультурное именование?
— Геи и лесбиянки. Сейчас уже каких-то специальных слов нет.
— Хабалки забыты?
— Этим словом скорее определяется характер поведения того или иного человека. Мы называем так человека, который ведет себя пошло.
— Кстати, тот же Ля Брюс полагает, что сегодня гей-движение в Северной Америке и Западной Европе стало очень консервативным, капиталистическим и буржуазным, потому что преследует две главные цели — чтобы геям стали доступны институт брака и военная служба. Это характерно и для российского гей-движения?
— Мы еще не дошли до того уровня, когда сможем жаловаться, что гей-движение стало мейнстримом, вальяжным и буржуазным. Пока нам приходится отстаивать самые элементарные права. Право на жизнь, например. Мы хотим, чтобы государство относилось к насилию гомофобов так же, как оно относится к насилию на религиозной почве. Если в целом, то люди в ЛГБТ-движениях самые разные — есть анархисты, которые против брака, против государства. Есть те, кто признает социальные институты. Геев объединяет только их сексуальная ориентация. Все остальное может быть разным. И музыка, и вкусы, и убеждения, и политические предпочтения.
«Казаки ведут себя агрессивно» | СОЛЬ
Комментариев нет:
Отправить комментарий